Все или ничего

Все или ничего

Это стало хорошей традицией - заниматься любовью в отсутствие супруги в домашней квартире. Да, то, что она занимала, пусть даже на неделю, место его супруги, необыкновенно возбуждало их обоих, присваивало необыкновенную пикантность отношениям и так длящимся уже пару лет. Это бывало раз либо два в год и никогда еще не заканчивалось так особенно.В тот денек, он пробудился в 06.00, как обычно испил сок, витамины, поцеловал и укутал свою молоденькую любовницу в одеяло. Она спала прямо на месте его супруги и даже не шелохнулась в ответ на его поцелуй. Тогда он отбросил одеяло, она лежала на боку, совершенно как ребенок, шевеля губками во сне. Он лег рядом с ней и смотря в отражение зеркала, погладил ее по спине. Она спала. Он притянул легонько ее к для себя и вошел в нее глубоко и сходу, она была такая теплая и мягенькая. Его движения были неспешными, плавными, снутри ее он еще больше окреп. Она спала и только дыхание ее участилось. Тогда малость осмелев, но все еще опасаясь разбудить ее и повредить очарование этой ласковой фантазии, немного раздвинул ей ноги. Сейчас она лежала на боку, и ее правая нога была согнута в колене. Он вынул собственный член и похлопал по ее ягодицам. "Нехорошая девчонка!", улыбнулся он. Он поглядел на ее розовые губки, которые возросли и сейчас призывали его войти, достаточно хмыкнул. Он обожал глядеть, как его член прятался в глубине ее тела, как ее мокроватая киска воспринимает его головку, скупо обхватывая ее, как член скользит по ее половым губам и клитору. Он опустился в нее и, стараясь двигаться как можно осторожнее, смотря в ее спящее лицо, приоткрытые губки, издающие приглушенные стоны, задумывался о том, как она трахается даже во сне.По дороге в кабинет он размышлял, как затейливы и изумительны повороты судьбы. Ведь она чуток старше его дочери. Всего каких-либо лет 10 вспять, он и представить для себя не мог, что повстречает ту, которая в два раза младше его. Он все еще ощущал ее ночные ласки, губки и ноги, плечи и руки. Одна идея о ней вызывала в нем бурное желание и заставляла его орган наливаться соком страсти и греха. Он попробовал подавить это чувство, но перед очами стояла она - ее губки сновали по его телу, розовый язычок скользил по вене вздувшейся на шейке, она покусывала его кожу и соски, и притягивала его ноги руками к своим губам. Глаза ее горели, и сейчас она была похожа на голодную кошку. Она лаского приподняла его член и спустилась к яйцам, провела по ним языком и, раздвинув ему ноги, облизывала то самое место меж анусом и мошонкой. Она голубила тонкими пальцами его ствол и сразу погружала то одно яйцо, то другое в собственный жаркий рот. Немного покусывая головку члена и проводя языком по стволу, она голубила его мошонку и осторожно запихнула пальчик в его анус. Он вздрогнул от неожиданности, но позволил ей продолжать. Она постанывала от наслаждения, и он не мог точно сказать, кому это больше нравиться ему либо ей? Он попробовал освободиться и войти в нее, но у него не было шансов. Она с еще огромным напором схватила его член и погрузила в собственный жаркий мокроватый рот. Ее движения участились, и пальчики обхватили член у самого основания, ритмично сжимая его в такт движений. Он не мог более сопротивляться и, зарычав как тигр, схватил ее за волосы, заставляя собственный член коснуться гланд и войти глубоко в гортань. Горячий фонтан его энергии, жизни и страсти лился прямо в нее. Она глотала его с удовольствием и преданностью, смотря на лицо, перекошенное обезумевшой страстью и неописуемым счастьем. Он принадлежал ей полностью.Не имея никакого желания торчать в этом гребаном кабинете, он позвонил ей и спросил, что она желает на обед. Купив по дороге форель и смакуя предстоящую встречу, он открыл дверь квартиры. Она посиживала на кресле полуобнаженная после душа. Он невольно залюбовался плечами, роскошной головкой. Взяв в руки гребень, он подошел к ней сзади и с неописуемой нежностью стал расчесывать ее волосы. Она оборотилась к нему и поцеловала его руки.Обсуждая анонсы за обедом, приготовленным им, он любовался ее ногами и грудью, конфузливо прикрытой легкой шелковой блузой. За ней угадывались очертания полной, высочайшей груди с торчащими ввысь сосками. Он ощутил желание сорвать с нее блузу, облизать шейку, соски. Задрать ее юбку и уверенным движением крепких мужских рук, порвать трусики. Он посадил ее на стол, она с удивлением посмотрела на него. Раздвинув ей ноги одним резким движением, он вошел в нее и поболее не направлял на нее внимания, он делал то, что желал. Грубо, резко и не замечая ничего вокруг, он шел к собственной цели, как фаворит, самец. Он даже не сообразил, почему она рыдает, когда его сок просочился в нее. Он поглядел ей в лицо, по ее щекам катились слезы, она конвульсивно цеплялась за него и задыхалась. Он вдруг понял, что мог причинить ей боль, и эта идея устрашила его. Он схватил ее на руки и понес в спальню, она всхлипывала и прятала лицо у него на груди.Он ощутил желание приголубить ее, высвободить от боли и лаского раздвинул ей ноги, плотно сжатые совместно. Ему показалось, что она не сопротивляется больше. Губками он приник к ее клитору и лаского провел по нему языком, на губках остался вкус возлюбленной дамы, и это опьянило его. Он вдруг понял, почему она рыдает, и со всей нежностью он бешено голубил ее половые губки, погружал собственный язык в ее лоно. Она двигала ноги ему на встречу, опасаясь пропустить даже секунду этой божественной ласки. ее тело еще чувствовало экстаз его силы и мужественности и оргазм сотрясал ее с новейшей силой. Ее тело стремилось навстречу его губам, и клитор стал как малая горошина, приносящая счастье и муку сразу.Он очнулся от сна, почувствовав присутствие кого-либо в полумраке и глубине спальни. Приподняв голову, он увидел ее. Она посиживала напротив, уставившись слепым взглядом куда-то вдаль. Ее прекрасные полные плечи были опущены, будто бы под тяжестью ноши и руки беспомощно свисали повдоль тела. Это был конец. Он растерял все, их обоих в один миг. Судьба, которую он всегда благодарил за то счастье иметь 2-ух таких различных, но постоянно любящих и ласковых дам, отымала у него все. Молчком поднявшись с кровати, он подошел к ней. Отпираться и возражать было тупо, еще никогда, даже когда она даровала ему малышей, он не ощущал таковой нежности и верности к ней.