В жизни все тусклее

В жизни все тусклее

Звучит безобразно, но ничего не поделаешь: я вытерпеть не мог свою дочь с рождения, либо даже еще до того, как она появилась на свет. Повинна , конечно, была моя собственная дурь, а не Люська, но сердечку от этого не легче. История очевидная и кислая как кариес. На четвертом курсе по дурачься трахнул свою одногрупницу, которая мне не в особенности и нравилась то. Собой она была полностью ничего, ножки точеные, только вот очень много родинок, да нос пористый. Не люблю нечистую кожу.

Ну и обыкновенно: залет-сопли-женись давай. И я, дурачина, женился.

Беременность и роды моей супруге впрок не пошли- дамские отягощения и истеричность, груди повисли пустенькими мешочками, а в пизде стало много места. Член у меня маленький, 14 см ростом и наверняка тонковатый, но , снова таки, сердечку от этого не легче. Ну и хрен бы с ней с одной супругой. От малыша житья не стало.

Девченка всегда верещала, всегда хворала, спать было невозможо, своими делами заниматься тоже. Обучаться на вечно невыспавшуюся голову и так было бы тяжело, а здесь еще пришлось устраиваться на работу и переводиться на вечерний.

Если б не моя мама, которая нам помогала с ребенком, свела б меня дочка или в гроб, или с разума.

Росла Люська девченкой диатезной, болезненной и не очень развитой. Пошла в породу жены- очень много родинок, которых с каждым годом все прибавлялось, плаксивая да капризная. Обучалась так для себя. Никакой гордости либо радости от малыша, как досадно бы это не звучало. Ни от одной бабы ни одной хвори никогда не подцепил, а от этого малыша -пжлста: и корь и краснуху, что во взрослом возрасте довольно тошно переносится. Так мы и жили.

Желал уйти, да все кругом зудели " ребенок, ребенок, как же ребенок, ребенку нужна полная семья". Ну и я, будучи как был дурачиной, остался. Когда Люське было 12 лет, супруга и теща погибли, и остались мы с Люськой вдвоем. К 14 годам она выросла во полностью законченную стерву, которя закатывала папе истерики и трепала нервишки из любви к прекрaсному. Сладить с ней я не мог, и порочным делом жалел , что она не поехала тогда с мамой и бабушкой.

Ну вот, а еще через 18 месяцев я повстречал даму собственной мечты. Умопомрачительно, что она направила на меня внимание- это была женщина не из моей лиги, как говорится. Елене 28 лет, умничка, прекрасная, роскошная, размеренная, незапятнанная фарфоровая кожа, светлокарамельные волосы, прочные торчащие груди, узкое влагалище и опытный ротик. Она соединяла в себемиловидную простоту и полированный шик. Я млел от счаcтья, сделал предложение и стал мыслить о покупке новейшей квартиры.

Вы думаете это отлично кончилось? Естественно нет, ведь у меня же есть Люська.

Люська решила что отцу жениться никчему, так как ей это неинтересно. Взяла дело в свои усеянные родинками ручки и принялась сношать Елене мозги. Елена неплохой человек, но тягаться с Люськой оказалось выше её сил и она меня оставила. "Андрюша, я люблю тебя, но жить совместно мы не сможем, твоя дочь меня терпеть не может. К борьбе с девченкой я не готова, потому не будем истязать друг дружку и расстанемся прямо на данный момент. " И пропала. Я бегал за ней как мог, но это не посодействовало, и я Елену понимаю. Когда я понял что Елены мне не видать, да фактически никакой неплохой дамы не видать, покуда у меня на руках Люська, меня как прорвало. Я её никогда особено не обожал и за все 16 лет радости от неё не лицезрел, но сейчас я просто осатанел, если бы кутузки не страшился, прибил бы небольшую дрянь. От злости скулы сводило. С Люськой я закончил говорить, и грезил вроде бы её неподсудно утопить либо ядовитыми грибочками отравить... Нда-с.

На майские я нажрался и пришел домой бухой. Моя зараза дома ессно, меня ожидает, с торжественной истерикой. И так мне вдруг захотелось ей вмазать, всю бы рожу расшиб, да синяков побоялся. Взял из ванны полотенчико, схватил её за гортань, полотенчиком ей рот заткнул, за волосы потянул, опракинул пузом на пол, ну и отходил по мягенькому месту. И здесь черт знает что меня торкнуло, только чую-встает у меня. Если бы я еще трезвый был, а здесь опьяненный в зюзю. Короче, я ей платьишко задрал, трусишки вбок сдвинул ну и засадил. А так как был бухой, то кончить мне было тяжело, ну и вообщем ощущал себя тошно. Единственное что было отлично, так это что у неё в пизденке все было тесненькое-тесненькое, по кайфу. Смотрю на себя со стороны и диву даюсь, сам злой как черт, бухой, придавил противную девочку к полу и ебу её, и ебу её, и ебу её. Как дурачина. Позже чувствую что прихватывать начинает, еще подумал- спустить в неё либо наружу выскочить, да решил- хер с ней, в неё и спустил. Сообразил, что на всякий милицейский случай медэкспертизных следов не должно быть. Потому я Люську в ванную отволок и узенькой сильной струей свою сперму из её пизденки вымыл. Вот фактически и все. Вымылся сам, и лег спать. Пробудился я вечерком и пошел на кухню заварить чаю. Люська посиживала за столом уставившись на меня злыми очами " я тебя терпеть не могу!"-процедила она. " Ты всегда была неприятным ребенком, мне очень жалко что ты родилась" ответил я и ушел к для себя.

Это снова таки звучит безобразно, но в первый раз с ухода Елены мне стало легче. Я спал отлично и пробудился в полдень без камня на сердечко. Пошел помылся, вычистил зубы . Люська была на кухне, какая- то притихшая и прихлебывала кофе. Мне она была противна, но было любопытно испытать трахнуть её на трезвую голову. Единственное что было отлично в этой заразе- узенькая щель. Я сдернул её со стула, стянул с неё пижамные штанишки, рубашечку оставил- чтобы не созидать усеянную родинками грудь и спину, развернул к для себя задом и привалил на стол. От мысли, что на данный момент я выебу узенькую пизденку он уже встал. И я его и засунул. Не знаю, для чего кому- то нужна женская смазка, я не люблю когда в пизде хлюпает, в конце концов она же не из резины сделана- ткани так либо по другому мокроватые по хоть какому, ну и он смазку сам выделяет, ровно столько, сколько ему нужно. Мне довольно. Так что я расслабленно отодрал её на сухую: было приятно, снутри тепло, чуток сыровато, обхватывает прочно, кончать просто, ну я в неё же и спустил. Почему-либо был уверен что обойдется. Никаких подмахиваний, сладострастных стонов и призывов трахать её еще, в противоположность эротическим рассказам, не было. Когда я вытащил из неё член, Люська выкрутилась из под меня и побежала в ванную. Я параноидально побоялся вроде бы она не собрала эякулят из пизды для судмедеькспертизы, и сам вымыл ей пизденку острой струей душа. Я ебал Люську снова 10, по утрам, безо всяких изысков, сходу и прямо в щелку. Никаких поцелуев, никаких поглаживаний, никаких впопок, никаких письколизаний. А когда я почуствовал что она начинает заходить во вкус и влажнеть у меня на хую, я это дело бросил. Нехорошо ведь ебать родную дочку, не так ли?

И решил я от Люськи избавиться по-хорошему. Посуетился, похлопотал, ну и выслал её обучаться в школу куда подальше, в Австралию. Как мне полегчало, господа отличные, ни словом сказать, ни пером обрисовать.