В попу за марочку

В попу за марочку

Моя фото за восьмой выпускной класс. Четырехэтажное облупившееся здание средней школы, сирень в цвету и 35 учеников в три ряда на ступенях. Белоснежные фартуки, банты, косички и комсомольские значки - 16 девченок вокруг нашей классной учительницы, хорошей и доверчивой дамы. Вон в ту пухленькую девченку с длинноватыми белоснежными волосами я влюблен с шестого класса. Тогда она мне казалась самым прекрасным существом на свете. Голубые костюмчики, белоснежные рубахи, галстуки и снова же значки с профилем Ленина - 19 мальчишек. У четырех я сосал, двое трахали меня в пятую точку. :Школьные годы волшебные: Видите, в верхнем ряду 2-ой слева худой мальчишка с робкой ухмылкой - это я. Рядом прекрасный мальчуган с русыми кудрями и нахальным взором - это он. Игорь Я-н. Мой 1-ый. Мальчишка, которого я поначалу страшился и не мог терпеть и в которого потом втюрился до беспамятства. Конкретно этим кучерявым нахалом я был оттрахан впервой и конкретно ему я самозабвенно отдавался в течение 2-ух лет.

И так, леди и джентльмены, мой 1-ый раз!

Все началось со страстного увлечения почтовыми марками. Выклянченные у родителей и сэкономленные на обедах средства, умеренные доходы от сдачи стеклотары и макулатуры немедленно тратились на прекрасные, крохотные бумажки. Собирание и многочасовое разглядывание альбомов с марками были для тринадцатилетнего мальчугана смыслом жизни. Если не считать онанизм и легкую атлетику. Конкретно в таком порядке. Дрочил я с 10 лет, спуская по два-три раза в денек и считая себя абсолютным мировым фаворитом по количеству пролитой в носовые платки спермы, а в секцию легкой атлетики предки со слезами запихали меня только годом ранее. И еще через год, снова со слезами, воспретили туда ходить после приобретенного на тренировке сотрясения мозга. Занятия спортом и сблизили меня с Игорем, мальчуганом сильным и борзым. Мы совместно делали парные упражнения, наматывали круги по стадиону, оголялись до трусиков в раздевалке и шли домой с матерчатыми мешками через плечо. В этих, сшитых нашими мамами, сумках мы носили кеды и треники. Жил Игорь не далековато от меня. Только он в личном древесном доме, а я в блочной пятиэтажке.

И вот в один прекрасный момент Игорь оговорился, что у его отца тоже есть альбомы с марками и сходу после шестого урока я напросился в гости глядеть сокровища. Предки Игоря, как и полагается обычным русским людям, деньком были на работе. В доме компаньона меня поразили две вещи - ковроткаческий станок и большая кровать под балдахином, реальный альков, с витыми древесными столбиками и томными кистями. Эту неслыханную для пролетарского быта диковинку отец Игоря смастерил сам. У его матери было более типичное увлечение - она ткала ковры. Какой-то из них, выполненный наполовину, был растянут на станке, а рядом стояла корзина с кучей разноцветных клубков. Игорь забрался на антресоли, порылся и достал закрученые в целлофановый пакет два огромных, толстых альбома. Судя по слою пыли на мешке, увлечение марками для игорева отца осталось в прошедшем. Расположившись под балдахином, я с трепетом переворачивал картонный странички, исходя слюной от зависти. Игорь успел переодеться, разобрать портфель, погреметь кастрюлями на кухне, слушать радио, поглядеть в окно и на данный момент очевидно скучал, сидя на стуле и качая ногой.

Кое-где посреди второго альбома я увидел ЕГО. Серебряный квадратик с изображением японского божества. Нужно сказать, что марки на японскую тему я обожал больше других, и из серии с многорукими лысыми богами у меня были семь штук, и как я задумывался все. И вот восьмая. Мои ладошки взмокли. Я желал эту марку больше всего на свете. 1-ая идея была - украсть, но как воспитанный и добросовестный мальчишка я не мог так поступить с другом и принялся выклянчивать. Игорь поначалу несказанно опешил мысли дать что-то родительское, но потом повелся на мои уговоры, что альбом издавна никто не глядит, марки можно двинуть и отец даже не вспомнит, что у него была такая. Гоша хитро улыбнулся и начал торговаться. Стоимость в 20 рублей сразила меня на повал. Месяца за два я, может быть, и насобирал бы столько, но ведь это два месяца! Обещания всегда носить его сумку с кедами, дежурить за него в классе, решать ему контрольные до конца жизни воспоминания на школьного товарища не произвели. Он очевидно услаждался положением властителя и куражился. Теряя надежду, я отчаянно умолял:

-Игореха, я сделаю все-все-все, что ты захочешь.

-Что все?

-Ну, все, что скажешь.

-И пососешь?

-Конечно:что пососешь? - я не сходу сообразил, о чем речь идет.

-Письку пососешь.

-Дурак что ли?

-Тогда давай сюда альбом, - Игорь нахально улыбался.

-Нет, подожди.

Меня терзали сомнения. Сосание члена по установившимся понятиям было самым зазорным, что могло случиться с обычным мальчуганом. Такие неимоверные вещи делали только какие-то таинственные вафлеры. К тому же добавлялись воспоминания личного опыта. Когда мне было 9 лет, мой четырнадцатилетний сосед по подъезду уговорил меня взять его член в рот, и я, черт знает почему, обхватил губками его жаркую, влажную головку и пососал. Потом, сообразив, что видимо делаю что-то плохое, выплюнул, и, невзирая на страстные и долгие уговоры, опасности и убеждения соседского парня, отказался продолжать. И сейчас Игорь просит взять в рот эту мерзость!

-Ладно, но только считая до 10.

-Ты оборзел, что ли? Нет, отсосешь с проглотом.

Ни за что! Я уже был готов распрощаться с идеей о серебристой марочке, но у Игоря в трусах видимо задымилось:

-Тогда в жопу давай.

Таковой вариант товарообмена меня устраивал больше. Жопа - не рот, не тошно. Пусть сует, если так охото. Помявшись, я согласился:

-Только малофью туда не спускай.

-Ладно, обещаю.

Леди и джентльмены, предстоящее необходимо обрисовывать в картинах.

Картина 1-ая "Пионера ебут в попку".

Я встал и, краснея, спросил:

-А как?

-Что небольшой, что ли? Снимай брюки и вставай раком. Иди сюда к столу.

Я расстегнул голубые школьные штаны, спустил их до колен, потом конфузливо отвернулся и приспустил трусики. Когда я наклонился, железные пуговицы форменного пиджака лязгнули о крышку стола, и в лакированной полировке отразились маленькая челочка, пионерский галстук и мое напряженное лицо. Игорь, пристроившись сзади, сходу начал всовывать член. Он пыхтел, сопел, давил, переминался, растягивал попу руками, но никак не мог пробить броню испуганно сжавшейся дырочки.

-Подожди, я на данный момент, - с болтающимися на коленях трекушками он выбежал из комнаты, а я остался стоять, рассматривая в окно проезжающие машины и прислушиваясь к непривычным ощущениям от холодящего попу и яйца воздуха.

Леди и джентльмены, оцените красота этого красочного полотна. Молодой пионер со спущенными до колен штанишками, стоит, выпятив белоснежную, сладкую попочку с ласковой розочкой ануса, и ожидает, когда школьный товарищ выебет его. 80-е годы ХХ века, холст, масло.

Игорь возвратился с кусочком мыла в руке. Обильно смазав мне дырочку, он опять ткнулся членом:и сразу провалился по самые яичка. Мамочка моя! От неожиданной боли я дернулся, но стол впереди и мальчик сзади не дали рыбке сорваться с крючка. Я ойкал и поскуливал, а друг,... тесновато обхватив меня руками, ебал мою попу со скоростью заводного зайчика. Чуть болезненные чувства растаяли, и по телу поползли пугающе приятные волны неизведанного удовольствия, как Игорь уже кончил. Совокупление пионеров заняло от силы минутки две. Хотя опасный друг околпачил и наспускал-таки в попку, мне, потрясенному новыми впечатлениями, это было уже индифферентно. Я выпрямился, прикрывая рукою стоящий писюн, и не знал, что делать далее. Мыло в пятой точке неприятно щипалось. В ванной, обмывшись, неуверенно потрогав дырочку и не обнаружив никаких конфигураций, я облегченно вздохнул. Ну вот, делов-то. Привел себя в порядок, поправил идеальный узел красноватого галстука и возвратился в комнату за обещанной заслугой. Там меня ожидал сюрприз.

Картина 2-ая "Пионер сосет хуй".

Игорь со спущенными брюками посиживал на столе и теребил собственный снова вставший член:

-Славян, пососи у меня.

-Я же произнес нет. Давай марку, мне домой пора.

-Пососи, и тогда отдам.

Я задохнулся от возмущения:

-Ты же обещал. Это не честно!

-Ну и что.

Сволочь, совершенно точно сволочь.

Осознав, что уговаривать глупо, а отступать уже тупо, я погрузился на корточки и нерешительно застыл. Длиннющий членчик с блестящей головкой немного загибался ввысь и подрагивал. Игорь, затаив дыхание, во все глаза смотрел, что будет далее. Вздохнув, я раскрыл пошире рот и обхватил губками красноватую головку. Невзирая на пробы школьного товарища пропихнуть член глубже, я вырывался и сосал только головку, скользя по ней языком. Не испытывающему никаких особых чувств, мне было не понятно от чего Игорь так дергается, крутится, стонет и вскрикивает. Поначалу я даже поразмыслил, что ему больно, но, лицезрев блаженную ухмылку и прикрытые от наслаждения глаза, успокоился. Неуж-то это так приятно? Скулы начали болеть и чтоб поскорее избавиться от предмета во рту, я стал резвее и посильнее обсасывать языком и губками залупу друга, не задумываясь о последствиях. А они наступили.

Картина 3-я "Пионер с полным ртом спермы".

В рот вдруг стукнула струя вязкой воды и, растекаясь по языку, заполнила рот крепким, горьким вкусом. "Ой мамочка, он же спустил мне в рот", - мелькнуло в голове, и здесь же 2-ая струя выстрелила по небу, потом к тому же еще. Я в возмущении вскочил на ноги. Со вздрагивающего члена Игоря свисала длинноватая, блестящая сеть семени, а я как дурачина стоял с полным ртом малофьи и не знал, что с ней делать. Выплюнуть прямо на пол было как-то неудобно. "Нужно бежать в ванную", - успел еще поразмыслить и здесь случилось неосуществимое. От волнения непроизвольно я все проглотил! Какая мерзость! Не знаю, как меня не вырвало со всеми внутренностями. На кухне, схватив чайник, я влил в себя два стакана воды, пытаясь заглушить рвотные позывы и смыть этот мерзкий вкус во рту.

По возвращении в комнату на столе лежала марка, а Игорь смотрел виновными очами:

-Извини, Славян. Ненамеренно. Так вышло.

Ничего не ответив, я взял серебряный квадратик и вышел. Не знаю уж от чего, но всю дорогу назад в голове отбивал дробь пионерский марш:

Ты уже ни мальчишка, молодой барабанщик

Молодой барабанщик на посту.

Дома я небережно кинул марку на стол и разрыдался, а на последующий денек порвал ее и выкинул в унитаз.

Что умопомрачительно, после чего происшествия наши дела с Игорем нисколечко не усугубились. Напротив, его снисходительный тон сменился на дружественный, а в голосе нередко проскакивала какая-то нежность. Некое время мы не вспоминали о случившемся, но когда Игорь вновь попросил пососать, я не стал упираться и выполнил его просьбу. Так и повелось. Мы никогда не обсуждали эту сторону наших отношений и некоторое количество дней после испытывали неловкость, делая вид, что ничего не вышло. А потом будто бы что-то накатывало и мы с Игорем без всяких слов, по блеску в очах понимали друг дружку. Очень скоро я вошел во вкус и с удовольствием подставлял Гоше рот либо зад по его выбору, никогда не требуя ничего взамен. Мы еблись при хоть какой способности - у него и у меня дома, на школьном чердаке, в пустом классе, вставив в ручку двери швабру, и в один прекрасный момент чуть не погорели. Сбежав с урока, мы пристроились в раздевалке за рядами пальто и курток. И тогда, когда Игорь натягивал меня в попку, к примыкающим вешалкам, смеясь и щебеча, подошли девчонки из параллельного класса. Мы застыли, опасаясь даже дышать, а рыжеватая Верка говорила, как Диман из 9 "А" отобрал у нее ежедневник и грозил, что поглядит его, если она не даст себя защупать.

-А ты что? - спросила подруга.

-Я что дурочка, демонстрировать собственный ежедневник, - последовал ответ.

Все это время я стоял раком, с пульсирующим членом в попке, и мне было полностью не до хохота.

Слова "любовь" в моем тогдашнем лексиконе не было, но видимо я был очень влюблен в Игоря и удовлетворял его сексапильные потребности пубертатного периода практически два года. После восьмого класса мой самый близкий друг перебежал в техникум, а я, возвратившись с летних каникул, по настоянию родителей - в девятый. И хотя мы жили в 10 минутках друг от друга, наши встречи закончились сами собой. Но мне это уже было индифферентно. К тому времени я был по уши влюблен в светленького, голубоглазого Вовчика. И сосал совершенно другой член.