Сценка в кафе

Сценка в кафе

(Сценка из романа "Все существенно ужаснее")

Через 40 минут мы посиживали за столиком в углу маленького зала.

Я терпеть не могу гулкие рестораны с звучной музыкой, опьяненными дамами, нескончаемым галдежом и толкучкой меж столиками. А не умеющие плясать, но самозабвенно танцующие гости, создают на меня и совсем удручающее воспоминание.

Словом, большой ресторан не для меня. А вот, маленькое кафе, размеренная обстановка, практически полное отсутствие гостей - это как раз то, что необходимо. В особенности, если столик в самом углу, официант не назойлив, уши не терзает музыка, и работники примыкающего магазина не отмечают юбилей главбуха - крепкого еще мужичка с торчащими из ушей пучками седоватых волос! Для серьезного разговора нет ничего лучше утреннего, пустого, полусонного кафе.

- Начинай, - произнес я Ленке, - и постарайся ничего существенного не пропустить.

Пока она говорила, я испил несколько чашек кофе, пару бокалов сухого вина, съел салат, и один раз сбегал в туалет.

По ее словам выходило, что несколько месяцев вспять Вадим познакомился с некий безумной компанией, которая занималась, не то сатанизмом, не то кое-чем еще в таком же духе. Они устраивали оргии на кладбищах, курили анашу, наносили на тело странноватые татуировки. Вот тогда Вадим растерял к ней энтузиазм, как к даме. Возможно, в секте сатанистов секса ему хватало с излишком, при этом, как додумалась Ленка, секса очень развращенного, даже больного.

- Здесь, пожалуйста, поподробнее, - оборвал я, - почему ты так решила?

Клянусь, Ленка смутилась и немного побагровела.

- Для тебя, может быть, будет неприятно это слышать, - начала она, - он в один прекрасный момент пришел опьяненный... даже и не опьяненный, а, наверняка, обкурившийся. Пришел с другом либо кто он там ему...

- Ну, продолжай, - я уже приблизительно додумывался, о чем будет рассказ.

- Они посиживали на кухне, вроде еще курили... не знаю - я закрылась в комнате, чтоб не слышать их дискуссий.

- Ну, хоть что-то слышала? На какие темы они гласили?

- Отрывки. Они гласили что-то о субстанции зла, о всеобщем наставнике... и о жертвах. Да, еще что-то о сладостном страдании, когда видишь, как твоя супруга бьется в объятиях другого... Таким вот высокопарным стилем.

- Понятно. Ну и...

- Ну и позже ввалились в комнату с одуревшими очами...

- И?

- Вадим как-то малость сник, а тот, 2-ой, подсел на кровать... Я лежала и смотрела телек... Он стал что-то гласить о обоюдной симпатии... не помню. Позже Вадим достал какую-то кассету. Я задумывалась, что они просто поглядят и угомоняться. Пошла было на кухню, но этот, 2-ой - Миша его звали - изловил меня за руку и усадил рядом. В общем, принудил глядеть эту пакость.

- А что там было? Порнуха?

- Если б только порнуха... Порнуху-то глядеть еще можно, мы ранее с Вадимом время от времени совместно смотрели, заводились, а позже занимались любовью, как бешенные.

- Ну а там, что было?

- Извращения. Изнасилования в главном. Мне казалось, что это были натуральные съемки, типа документальных. Ну, другими словами, не там, где артисты играют, а... словом все происходило по сути. Какие-то подвалы, на грязном тряпье кого-либо насилуют. Помню, еще были съемки какого-то обряда, что ли. Собравшиеся что-то длительно пели, вроде религиозное, а сами при всем этом были нагие и все сплошь мужчины. Ну вот, а позже привели даму либо даму с завязанными очами. Под это пение уложили ее на пол, на некий грязный матрац и пошли... по очереди. Когда на ней побывало человек пятнадцать, она орать стала, вырываться. Ее держали. Ну а позже, когда еще с десяток ее... она уже затихла и так и лежала до самого конца, как мертвая. А может, она и взаправду погибла и они в конце уже насиловали труп. Вот такая была кассета.

- Кассету просто смотрели? К для тебя не лезли? - здесь Ленка поглядела на меня как-то удивительно.

- Да нет... тогда не лезли... Вадим, правда, пробовал поцеловать, но я его оттолкнула. А Миша просто посиживал рядом, только прижимался все посильнее... - Ленка вдруг замолчала.

- Ну, ну, а далее? - мной обуяло какое-то больное любопытство. Я страшился Ленкиного рассказа о том ужасном, что было далее и не мог уже обойтись без него.

- А далее... Этот тип, Миша, произнес, что нужно мне непременно их поцеловать. Конкретно Вадима - моего супруга - и его, Миши, так как он друг Вадима. В общем, я сообразила, что он был там, в секте, кем-то вроде идеолога. Все теоретизировал. А Вадим слушался его как мальчишка. Даже тогда, когда он стал... Ну, поначалу я вырывалась... Они повалили меня на кровать и стали целовать по очереди. Позже Миша отдал приказ Вадиму держать меня за руки и он послушался. Представляешь? Супруг прочно держал за руки свою супругу, пока ее насиловал его товарищ.

- Но ты пробовала орать?

- Нет...

- Почему?!

- Не знаю... Наверняка, просто постыдно было.

- Но хоть отбивалась? Пробовала вырваться?

- Естественно. Но что я была в состоянии сделать против 2-ух обкуренных бугаев?!

- Ну, а далее?

- Ну вот, означает, супруг держал меня за руки, а 2-ой стал расстегивать халатик. При этом, расстегивал не торопясь, гад, наслаждаясь. Сначала медлительно раскрыл на груди, позже ниже... И принудил Вадима сосать мне грудь. Я умоляла их не делать этого, гласила, что завтра им будет постыдно... Какое там! У их, у обоих уже слюни текли. Был, правда момент, когда я поразмыслила, что они решили бросить меня в покое. Когда они оба встали. Но оказалось, они просто решили синхронно раздеться...

- Синхронно - это как? В танце, что ли?

- Да нет, просто совместно и стремительно. У их после чего кинофильма и после того, как они обслюнявили мою грудь, не было сил вытерпеть.

- Подожди. Ты же произнесла, что грудь для тебя сосал Вадим?

- Ну, Вадим... а позже и тот... для тебя что, во всех подробностях говорить?!

- Да, если можно, во всех подробностях...

Ленка поглядела на мое раскрасневшееся лицо, прислушалась, возможно, к томному дыханию и сообразила мое состояние.

- Рассказывай далее, - востребовал я.

- Как хочешь... мне, естественно, неприятно вспоминать об этом, но если ты... если для тебя... хорошо. Короче, когда они раздеваться начали, моя надежда на их благородство пропала. Я помню, рыдала, когда Вадим навалился на меня и распял на кровати, как Иисуса Христа. Я рыдала и никак не могла осознать, чего же он ожидает. Ведь я была нагая, я была под ним, ноги свои он просунул меж моих... словом, все готово было...

- Подожди, - мучительная сладость сдавливала мне гортань, - ты дома, что ли в одном халатике прогуливалась? Без трусов?

- Естественно, я так всегда хожу. А твоя Наталья - дома прогуливается в бюстгальтере и трусиках?!

Я стал вспоминать, как прогуливается дома Наталья и малость отвлекся. Кровь от головы отхлынула.... От другого места, вобщем, нет.

- Наталья прогуливается... ну, наверняка, по-разному. И так, и этак - я же не проверяю.

- А вы, что - никогда не занимались любовью на кухне, допустим? - Ленка очевидно стремилась поменять тему, но какая-то сила заставляла меня добиваться продолжения рассказа - истязать ее и себя.

- Про кухню я позже расскажу. А пока - ты. Давай - что там далее было?

- Для тебя так любопытно? Либо, может быть, приятно? Кайфуешь от этого?

- Наверняка... ну давай далее!

- Ну вот, я лежу под ним и с омерзением жду, когда в меня войдет его орудие... А он полежал и стал сползать как-то набок, но руки мои держал... Я сообразила, что будет, и стала брыкаться, но на меня навалился Миша. Короче, оба они на меня навалились, я даже дышать не могла... - Ленка снова замолчала и глаза ее потемнели. Видно, поновой переживала всю эту сцену. Мы вздохнули практически сразу. Я увидел, что у меня дрожат руки.

- Ну, а позже, - продолжала Ленка, - Миша стопроцентно взгромоздился на меня, а Вадим лег рядом и слушал мое дыхание, даже специально ухо подставлял. Я пробовала сжать ноги - кое-где читала, что если сжать и заплести ноги... ну, в общем, не успела... Он вошел и сразу кончил... Мне было так омерзительно!

- А позже?

- Слушай, - протянула Ленка, - может, хватит, а? Мне так тошно вспоминать... Тошно и больно. Не нужно, а?

- Нужно, нужно, - твердо произнес я чужим голосом, - давай далее.

- Да ты уже красноватый, как рак, и руки у тебя трясутся! Ну, пожалуйста...

- Елена, давай далее!

- Хорошо. В общем, этот мужчина волосатый, Миша, слез с меня...

- Он, что - волосатый был, - уточнил я, как будто это имело какое-то значение.

- Волосатый, - подтвердила Ленка.

- Ну, а... член у него большой был?

- Да нет, вроде даже меньше, чем у Вадима. Ты понимаешь, что мне об этом омерзительно говорить?! - практически заорала Ленка.

- Понимаю. Давай далее.

- А далее - Вадим, муженек мой легитимный, добавил свою сперму в мое лоно, где только-только побывал его друг.

- Он тоже стремительно кончил? - с надеждой спросил я.

- Тоже стремительно. И ты на данный момент, чувствую, вот-вот кончишь.

- Об этом не волнуйся. Ну, а далее?

- Далее я побежала в ванную отмываться. А когда вышла - они уже стояли рядом с дверцей и схватили меня под руки. Притащили в комнату, - Ленкина речь стала однотонной, - снова повалили... снова по разу прошлись, но уже никуда не отпускали. Малость полежали рядом, позже стали целовать. У Миши, кстати, омерзительно разило изо рта. И сам он был отвратительный. Прилизанный и дерганый, некий. Сосали и кусали груди... Я уж задумывалась, что на данный момент будут делать куннилингус, но не стали... Брезгали, наверняка - наспускали ведь так, что на кровать натекло. Я ощущала, что в луже лежу. В прохладной, липкой, отвратительной луже! И больше я ничего для тебя не скажу!

- Так они всего по дважды, что ли?

- С чего это ты взял, что по два?

- Ну, ты же сама... сначала - стремительно, позже еще по разу... а позже только целовали, - я знал, естественно, что не только лишь целовали позже, но мне нужно было услышать об этом из Ленкиных уст. Чтоб она сама, вздыхая, заикаясь и морщась от омерзения, поведала все подробности этого изнасилования. Этот ее глас! Как она замолкала в самых тяжелых местах! Как переживала вновь все это унижение! Ее глас звучал для меня сладкой музыкой.

- Ты - дурачина, либо прикидываешься? - возвратила она меня на землю, - естественно не по дважды!

- А по сколько?

- Че, я считала, что ли... помногу... я же говорю - лужа натекла.

- Ну а ты? Ты получила наслаждение?

- Я же говорю - омерзительно было! Омерзительно... Ну а позже... я же живой человек... позже, естественно... короче, оргазмы пошли один за одним, тем паче что они...

- Что - они? Что?!

- Я же гласила - больше ничего не скажу!

- Ну, Елена...

- Фигушки!

- Елена!

- Фигушки, фигушки. Тем паче что, рассказывая для тебя все эти гадости, я потекла. Ты это осознать можешь? Мне нужно в туалет.

- Подожди. Ну, подожди... Что - они?

- Что - они? - невинно переспросила Ленка.

- Ну, ты гласила - тем паче что они...

- Ну, они, позже стали позы поменять... а позже и вообщем...

- Что - вообщем? Ну, гласи!

- Вообщем... слушай, а ты не будешь меня презирать за это?

- За что?

- Ну, за то, что было?

- Не буду, не буду.

- Точно? Поклянись!

- Клянусь! Давай далее.

- Ну, позже... в общем, Вадим лег снизу, а тот - сверху. Таковой вот гамбургер вышел, - Ленка приметно стеснялась.

- Так он... для тебя... туда? Ну, словом - не туда...

- Туда - не туда! Короче в обе дырки меня оттрахали и не один раз. Позже, как пошли изменяться местами я только кричала.

- Кричала... от боли? - снова я знал ответ и снова желал услышать это от нее.

- От наслаждения, дурачок. От удовольствия. Я такового никогда не испытывала. Мы с Вадимом как-то попробовали в попку, но мне тогда не понравилось. Не знаю, как ему, но он больше не предлагал. А здесь - фантастика! - я с удивлением увидел, что Ленка не на шуточку разошлась в собственных мемуарах. Я увидел так же, что она посиживает, плотно закинув ногу на ногу. Даже - мне показалось - мерно сжимает свои точеные ножки в возлюбленных темных чулках.

- Фантастика, означает?

- Необыкновенные чувства. Я же говорю, что вся изоралась. Это было так... нет, я больше не могу, - Ленка вдруг вскочила, - мне нужно в туалет.

Она упорхнула, бросив на меня, как мне показалось, многозначительный взор. Выждав положенную паузу, я, не спеша, засунув руку в кармашек - понятно, для чего - прошествовал так же в направлении туалета. В коридоре никого не было. Почувствовав неожиданное острое волнение - ведь это кощунство: зайти в дамский туалет - я стремительно юркнул за дверь. Три кабинки. Одна занята, но не закрыта. Намек понятен. Ленка посиживала на унитазе, раскинув ножки. Трусики, естественно были спущены, а рука терла под лобком. Глаза ее были закрыты, губки напротив приоткрыты и дыхание перемежалось стонами. Я закрыл дверь на защелку. И как раз впору - застучали каблучки и в туалет вошла гостья. А может, официантка - я попробовал вспомнить - были, кажется, три молодых официантки. А с чего я взял, что эта - молодая? Разве старуха не может стучать каблуками? Не в калошах же они здесь прогуливаются!

Ленка открыла глаза и приложила к губам влажный ...палец. В примыкающей кабинке хлопнула дверь. Раздалось шуршание поднимаемой юбки. Ленка поглядела на собственный скользкий палец и приложила его, на этот раз к моему рту.

Мощная струя нашей соседки забурлила в унитазе. Ленка запихнула палец мне в рот. 2-ая ее рука бесшумно расстегивала молнию на штанах. Гул струи в один момент сменился звенящей тишью. Щелкнула резинка - дама надела трусики. Нет, наверняка, она все таки юная, с прекрасными ногами и вихляющейся, порочной походкой. Потом снова шелест юбки, стук каблучков. И вдруг...

- Желаю приятно провести время! - вот черт, означает, она слышала нас, а может, просто лицезрела, как я зашел прямо за Ленкой. Неловко. А хотя, если вникнуть - что такового?

Палец совершал у меня во рту возвратно-поступательные движения. Я прикусил его зубами. Ленка выдернула палец и оборотилась задом. Разгоряченная и влажная. Мои штаны болтались у самого пола и на их капал Ленкин сок. Это было отлично.