Первый опыт с сестрой управляющего

Первый опыт с сестрой управляющего

По следам Аполлинера.

08. Мои эротические сны и 1-ый опыт с сестрой управляющего.

Хоть и ворачивался я в усадьбу окружными способами, но бежал так стремительно, что оказался у себя на веранде еще ранее братца.

- Ты уже тут? – не прячет он собственного удивления, лицезрев меня, лежащим уже в кровати. – Либо не прогуливался?

- Почему не прогуливался? Прогуливался и всё лицезрел … Пойдёшь к ней на данный момент?

- На данный момент нет… Поваляюсь малость, может и сосну часок-другой… Если для тебя будет не до сна, то разбуди, пожалуйста.

Мне по сути было не до сна… Не выходили из памяти и нагота сестры, кузины и баб на берегу речки, и то, что лицезрел я там же меж братом и тётушкой, взобравшись на иву. Я непрестанно задумывался о их, и член мой всё время стоял. И вот, в некий момент, вспоминая изображение дамских половых органов в атласе человека, я ощущаю эту самую эрекцию, причём такую, что расстёгиваю ширинку пижамных штанов, и вытаскиваю собственный прямостоящий хуй наружу, с силой сжимаю понизу и благодаря этому освобождаю головку. То посильнее сжимая его, то ослабляя хватку, я начинаю тереть его снутри ладошки сверху вниз, щекочу для себя яичка и чувствую себя совершенно мужиком, получая настолько глубочайшее удовольствие, что дух захватывает. Чувство несказанного сладострастия принуждает меня вытянуть ноги и упереться ступнями в стальные прутки на задней спинке кровати.

Дыхание моё учащается, рот раскрывается, а глаза зажмуриваются.

И что ни секунда, то тыща мыслей мерцают у меня в мозгу. Большие груди и животик сестры управляющего Дуси, странноватые взоры тётушки на меня в библиотеке, потом беседа там с хозяйкой, обворожительные киски Кати и Нади, в конце концов, маховые движения Жориной задницы над распростёртой под ним тётушкой, - всё это проплывает у меня перед очами. Мои руки принимаются ещё резвее тереть хуй, и тело как будто пронзает электронный разряд. Дуся! Катя с Надей! Татьяна Николаевна! Мария Александровна! Снова Татьяна Николаевна! Я чувствую, кровь кидается мне в лицо, и ощущаю, как из моего вздувшегося члена что-то вытекает, сначала под сильным напором, как будто из спринцовки, потом более слабенькой струйкой.

Приподняв один край одеяла, я вижу, как на пододеяльник и пи-жамные брюки, уже покрытые некий липкой жидкостью, продолжают падать с кончика моего стремительно обмякающего орудия капли, кое-чем напоминающие яичный белок. Стряхнув последние из их, я вытираюсь нижним концом пижамной рубахи и бужу посапывающего брата:

- Жора! Не пора ли для тебя опять в бой? И посмотри, что со мной случилось, пока ты спал…

Братец вскакивает, делает шаг ко мне и взглянув на то, что я ему демонстрирую, спрашивает:

- Это с тобой впервой?

- Да, - отвечаю я.

- Сон привиделся?

- Что-то в этом духе.

- Что ж, поздравляю тебя с поллюцией, с тем, что ты на практике узнал, что такое кончать… А пальчиками не помогал?

- Помогал…

- Это уже ужаснее. Это именуется онанизмом, то бишь рукоблудием, и осуждается религией и большинством медицины. Постарайся в предстоящем кончать не в ладонь, а в женскую срамную щель, в женскую копилку… Сейчас же для тебя крепкий сон обеспечен, а я пойду продолжать свои подвиги…

Я вправду стремительно засыпаю и сплю без задних ног до тех пор, когда до меня доноситься разговор меж братцем и уже пришедшей прибираться беременной сестрой управляющего.

- Это здорово, что ты пришла, кума, - слышу я его глас и поворачиваюсь в их сторону, чтоб не только лишь слышать, да и созидать всё меж ними происходящее.

Но Жора уже стопроцентно одет и куда-то видно спешит. Он ведёт Дусю в проход меж нашими кроватями, усаживает её на свою кровать – как раз напротив меня, сам садится рядом, слева от неё, одной рукою обымает и, целуя в губки, расстёгивает кофту, а другой задирает юбку.

- Ну как можно? – пробует она, правда не очень энергично, скинуть с себя его руки.

- Нам со вчерашнего утра всё можно! – убеждает он. – А ну-ка, яви мне всю свою красу!.. и ноги, ноги не сжимай, а раздвинь!

Она, продолжая вяло отбиваться, показывает ему на меня.

- В чём, кума, дело? – спрашивает он.

- Да младший барич, братец ваш, таращит на нас свои зенки…

- Братец, говоришь? – делает удивлённый вид Жора. – Ах, да… Ну, естественно, такое зрелище!.. Как ты думаешь, приходилось ли ему когда-нибудь ранее момента созидать схожую роскошь?

- К чему вы это?..

- А к тому, что и ему не мешало бы посмотреть на твои роскошные титьки поблизости, потрогать их, может и поцеловать... Сашок, а Сашок! Ты по сути не спишь?.. Тогда выскакивай из постели и присоединяйся к нам!..

- Для чего вы так? – жалобно лепечет сестра управляющего, с страхом взирая на меня, восстающего из-под одеяла, делающего шаг к занятой ими кровати и усаживающегося по другую сторону от неё. – Так же нельзя!..

Уставившись в тёмные нимбы её грудей, я, подбадриваемый взорами брата, дотрагиваюсь до их 2-мя пальцами и начинаю совершать вращательные движения вокруг их, беру на ладонь одну из набухших её мякитишей – ту, что поближе ко мне – и, немного подкинув её пару раз, погружаю в неё всю ладонь.

- Умница, Сашок!.. Всё верно… Сейчас поцелуй её!..Находя Дусю симпатичной и обладающей достаточно при-ятным лицом, я тянусь ртом к её губам, она отворачивается от меня, предоставляя их таким макаром Жоре. Тот же, на секунду оторвавшись от их, смеясь, гласит мне:

- Раз отказывают в одном, бери другое, что под рукой.

Я так и делаю, впиваюсь в раздувшийся сосок и, видя, как братец, задрав левой рукою подол её юбки, гладит внутреннюю часть ляжки, делаю то же самое. Малость спустя, следуя за его пальцами, и мои принимаются поглаживать курчавые волоски, покрывающие низ её животика, после этого спускаются чуток ниже к расщелине с покрасневшими мясистыми краями и попадают вовнутрь, покрываясь кое-чем мокроватым, исходящим оттуда. Там они натыкаются на ещё одну щелочку и попадают и в неё, причём на глубину, равную двум верхним фалангам моего среднего пальца.

- Ну для чего же так? – со слезами на очах произносит сестра управляющего и бессильно опрокидывается на спину. – До чего же мне…

- Что ж, кому до чего, а куме до всего! - прерывает её Жора. -Попробуй ещё и хуёк моего братишки! Не откажи ему! Я бы и сам ещё разик угодил для тебя, да меня ожидают уже понизу, нужно ехать в Подольск, а позже и в Москву… Я же знаю, что ты хорошая и не откажешь мне в этой просьбе… Не так ли?

Он наклоняется и длительно и лаского целует её, после этого стремительно бежит к двери и уже оттуда, обернувшись, кидает:

- Спасибо куме, что до кума добра!

Я вскакиваю прямо за ним, но остаюсь неподвижным, полностью поглощённый представившимся моим взглядам зрелищем: мокроватую от пота и покрасневшую кожу меж бёдер, в глубине две большие, толстые и раздутые губки, чей красноватый цвет переходил в карий. Сначала я даже ужаснулся, узрев их. Они были открыты, и изнутри, куда просочился мой взор, показывался реальный мясной прилавок с разложенным на нём потрясающим красноватым сырым мясом. Над губками показывалась дырочка (наверное, для мочеиспускания, догадываюсь я), украшенная малеханькой мясистой ягодой. Это, как я сообразил, судя по сведениям, почерпнутым мною намедни из анатомического атласа, был клитор. И вся эта высшая часть расселины была прикрыта рыжеватыми волосами, неописуемо густым ковром покрывавшими бугор Венеры.

По правде говоря, зрелище это особенного экстаза у меня не вы-зывает. Но, вспомнив, что делал вчера и сейчас мой брат, я наклоняюсь и заставляю себя с показным наслаждением просунуть язык в расщелину, после этого начинаю стремительно теребить и облизывать клитор, ощущая, как он равномерно твердеет под моим напором.

Но вылизывание скоро меня утомляет, и я сменяю язык на палец. Расселина очень увлажняется, а мой член приобретает такую упругость, что я понимаю: пора уже и пристроить его туда, куда следует… И вынув его из пижамных штанов, начинаю, оставаясь стоять на ...ногах, тыкать им. Дуся тем временем открывает глаза, приподнимается на локтях и гласит:

-Ты, поди, и вчера не спал? И небось всё лицезрел? И уже знаешь, как?

После этого встаёт на ноги, оборачивается ко мне спиной, залезает коленками на край кровати и представляет моему взгляду свою немыслимую пятую точку, разделённую глубочайшей бороздой на две потрясающие и очень объёмные ягодицы. Я пробую пальцами и убеждаюсь, как они упруги. Естественно, жопка Нади была еще изящней, но рядом с этой она показалась бы совсем бесплотной. То же самое можно сказать и о бёдрах. А что гласить о запечатлевшихся ещё со прошлого дня грудях! Их на данный момент не видно, но в воображении моём они продолжали находиться. В расселине зада показываются волоски.

- Ну и жопа! – говорю я, вспоминая, что гласил по этому поводу Жора. – Колоссально!

Я прижимаюсь к ней и стараюсь обхватить руками её необъят-ный животик. Потом возвращаюсь к ягодицам и трусь о их хуем. Позже делаю полшага вспять и начинаю похлопывать и поглаживать их. А ещё ниже показывается жирная и сочная пизда. Порывшись в ней для забавы своим пальцем, я возвращаюсь к ягодицам, раздвигаю их и с любопытством рассматриваю заднюю дырочку. Формой она похожа на пупок, но кофейного цвета, хотя и очень незапятнанная. Пробую засунуть туда палец, но дама резко отстраняется, и я пугаюсь, что сделал ей больно. А раз так, нужно ли настаивать?

Не лучше ли вставить распалённый хуй ей в пизду? Я так и делаю, и он заходит туда, причём вправду как будто ножик в кусочек масла, как изволил вчера увидеть вслух Жора! Погрузившись в неё до самых собственных тестикул, я останавливаюсь, не уверенный в том, что все-таки следует делать далее.

Подсказка приходит от Дуси: она чуток отодвигается от меня, освобождая какую-то часть моего сикулька, и здесь же прижимается ко мне, опять полностью его поглощая. И так ещё и ещё раз!.. И в этих её движениях, в этих её трениях вокруг моего члена, мне вдруг передаются какие-то особенно острые чувства, еще более сильные, чем я испытывал вчера, помогая сам для себя, либо сейчас ночкой, во сне. И меня здесь же осеняет: конкретно это от меня на данный момент требуется: двигаться в её маслянистом чехле туда и сюда, конкретно от этого получая величайшее наслаждение. Я так и делаю. И скоро практически совсем теряю голову. «Как чёрт на сковородке!» - опять приходит мне на разум вчерашнее сопоставление. Но как сладостны эти адские мучения!

Я чувствую, как лезень мой раздувается, а в тестикулах и в нём самом быстро скапливается какая-то энергия, готовая вот-вот выплеснуться наружу. Это и происходит через пару секунд, когда из меня, как будто из спринцовки, перемежаясь с судорогами всего тела, начинает что-то выплёскиваться в её нутро. И я, начитавшийся докторских атласов, понимаю, что это изливается сперма, что это экстаз, другими словами то, ради чего всё и совершалось ранее.

Мне хотелось бы остаться в настолько сладострастной позе и после семяизвержения, но сестра управляющего подаёт собственный зад вперёд так, что мой обмякший член выскакивает из её нутра. Спустив ноги на пол и выпрямившись, она опускает вниз подолы собственных одежек, вытирает ими свою промежность, застёгивает кофту и только после чего оборачивается ко мне. Лицезрев меня, стоящего перед нею с полуопущенным хуем, красноватым и влажным, она улыбается, берёт край простыни и бережно вытирает моё поникшее мужское достоинство.

- А сейчас одеваетесь, барин, и идите вниз, - гласит она, - Мне нужно ещё поменять ваши постели. Ну и другие дела меня издавна уже ожидают… Но ради бога, пусть никто ничего не знает, что меж нами было!

И, покраснев, добавляет:

- А то я вас не буду обожать…

Я немного прижимаю её к для себя, мы обмениваемся поцелуями и поворачиваемся спиной друг к другу: она – чтоб заняться нашими постелями, я – чтоб одеться и спуститься вниз.